Читаем без скачивания Изгой: По стезе Номана [СИ] - Анатолий Радов

— Ты хочешь купить нас? — голос напитался лёгкой обидой.

— Не вас, ваши услуги. Мне нужна стирка, пришить там чего-нибудь тоже понадобится. Ну и еда. Ты умеешь готовить?

— Я очень хорошо готовлю, тоже мама научила, — голос Журбины всё ещё таил обиду, хотя уже и неявную, но я чувствовал её. Так, как чувствуется запах магической энергии после использования заклинания. Или, как остающийся в этом месте, ментальный след плетения. Сначала чувствуется отчётливо, но быстро тает, рассеиваясь в пространстве.

— Вот именно об этом я и говорю, — моя ладонь принялась гладить волосы девушки. Тонкие и мягкие, оттого словно наполненные нежностью. И сама она источала нежность, которая была во всём, в дыхании, в движениях, в её тонких пальцах, в завораживающих поворотах головы. И всё это не притворно, как у иных, не играя, а естественно. Как лёгкий шелест листьев, как ветерок, рождающий его. — Кормить нас будут всякой дрянью, наверное, так хоть ужинать у вас стану. Да, и вот ещё.

Я потянулся к штанам, нащупал мошну. Пальцы в темноте ловко отсчитали десять золотых. Протянул их девушке, ткнув в кулачок, блуждающий возле моего пупка, положил на самом пупке стопкой.

— Чего ты? — тут же спросила Журбина, и нащупав стопку, хихикнула.

— Здесь десять золотых…

— Ты что, богач? — тут же перебила она.

— Нет. Просто сегодня получил в штабе в качестве награды, — не удержался я от хвастовства. — Но это неважно, — ещё один бонус самолюбию. — Важно другое. Пять из этих золотых твои. Плата за десятицу сразу. На остальные пять купишь мне пару муштровок, тут же продают такие?

— Угу, — девушка принялась по одной брать монетки и перекладывать на солнечное плетение. — Я видела, по полтора золотых за муштровку. Хорошие, тоже из тинсины, как и те, что вам выдают. Это ткань такая, прочная. Вы парни никогда не разбираетесь в тканях.

Покупала уже кому-то? — хотел было спросить я, но во время передумал. Лишний вопрос.

— Ещё два золотых останется, — добавила она, и в её голосе уже не было обиды. Совсем другая интонация. Она просто, без задних мыслей высчитывала, прикидывала, распределяла мужний доход, как это, наверное, делают все жёны.

Ты бы смог взять меня в жёны?.. Поклянись Номаном…

Воспоминание ворвалось в мозг стрелой, пробило навылет довольство, больно откликнулось в сердце. Я быстро поднялся, Журбина испугано дёрнулась, принялась собирать в темноте монетки, которые посыпались на матрас.

— Что ты? — выдохнула она одним словом, а я молча потянулся к одежде.

— Что-то не так? — осторожно спросила она, прекратив собирать монетки.

— Всё нормально, Журбина. Просто мне, наверное, уже пора. Не хотелось бы палок получить.

Я почувствовал её ладошку на спине.

— Тебя уже били. За что?

— Повздорил с одним аристократом, — соврал я, одновременно думая, а как она отнесётся к тому, что я раб? Не может быть, чтобы, как и Мариша.

Но проверять не стал. Натянул быстро одежду, застегнул пояс с ножнами, коротко поцеловал и выбрался из повозки. Журбина выглянула следом, обнажённая, в свете выглянувшей из-за облаков местной луны похожая на хрупкую нимфу.

— А что с двумя золотыми делать? — задала вопрос.

— Нож купи. Лезвие размером не больше ладони, — я бросил взгляд на её кулачок упирающийся в дно повозки, улыбнулся и поднял руку. — Моей ладони. Мне бриться нечем.

— Угу, — кивнула она с самым серьёзным видом.

— Всё. До завтра.

Я подмигнул, хотя ни разу не видел этого жеста в Отуме, и развернувшись, торопливо зашагал меж повозок. Пощупал карман, в котором лежала объяснительная, и прибавил темп. Чревл его знает, сколько уже времени прошло.

Бледноватый свет луны, то и дело скрывающейся в облачной дымке, всё же позволял хоть как-то различать дорогу. Но по ней идти я не решился, увидев пару храмовников вышагивающих по едва различимому в ночи полотну. Возможно патруль.

Взяв правее, рванул между палаток, рискуя заблудиться, но вскоре оказался на знакомой грунтовке. Ещё прибавил темп, поглядывая влево. Вот он знакомый силуэт виара, вот тренога. Правда, бочку уже сняли и оттащили на место.

— Так, это что такое, воин? — остановил меня грубый голос, едва я замер у штандарта, пытаясь в бледно-жёлтом свете разглядеть номер легвона и девиз.

Из тени одной из палаток, поднялась и двинулась ко мне фигура. Я вытянулся в струнку и полез в карман.

— У меня объяснительная от викариуса Артуно Верлонского, — проговорил я, напряжённо глядя на незнакомого мужика в форме лег-аржанта. — А это тринадцатый легвон?

— Ты чё, легвонер, совсем оборзел? — холодно ответил мужик. — Пил?

— Никак нет, мин лег-аржант. Заблудился. У меня объяснительная есть, — повторил на всякий случай. — Я из «последков», только вчера гурт из наших собрали. Я в гурте Лостада… этого… — чревл, не помню фамилии, или как тут говорится, второго имени.

— Не промазал, воин, — хмыкнул мужик, приближаясь вплотную и придирчиво оглядывая меня. Даже шмыгнул пару раз носом, пытаясь уловить запах хорского. — Ночью я за него. Меня зовут Риктол Санд, а проще — лег-аржант. Так и обращайся. Ладно, давай свою объяснительную.

Я спешно полез в карман и протянул мужику сложенный пополам лист.

— Вот.

На его ладони тут же загорелся маленький жёлтый шарик, он развернул лист, и ладонь с магическим фонариком застыла над белым прямоугольником бумаги.

— Сойдёт, — кивнул он спустя какое-то время. — Свободен, воин.

Я отдал честь, ударив кулаком по левому плечу, и бегом направился к своей палатке. Губы тронула лёгкая улыбка. Если не придираться к нюансам, в этот миг я был почти счастлив.